Ветры Мулгора редко приносят беду, но в тот день они завыли по-особенному. На окраину маленького стойбища тауренов, затерянного среди бескрайних ковыльных равнин, нависла тень. Это был Мракорог.
Сквозь густой, источающий гниль и изумрудную магию туман, который всегда клубился за его спиной, таурен шагал тяжело, но уверенно. На нём были массивные, испещрённые древними рунами доспехи с мерцающими синими самоцветами, а в могучих когтистых руках он сжимал открытый окованный сундук. Сундук был переполнен золотом, и монеты, пересыпаясь, звенели на весь Мулгор, как колокольчики смерти.
Сородичи высыпали из своих шатров наружу. Они знали Мракорога. Когда-то он жил в пещере у Западного Края, славясь своей неслыханной жадностью и скупостью. Но слухи о его гибели разнеслись далеко. Говорили, что его ограбили и добили свои же братья-таурены. Говорили, что он рухнул в проклятое, зелёное болото, впитав в себя саму суть порчи, и с тех пор его глаза, некогда карие, полыхали ядовито-зелёным огнём.
— Я пришёл отдать долг, — прогудел Мракорог, и его голос напоминал скрежет камней. — Я был слеп. Я прятал своё сокровище, словно трусливый крот, и тьма съела меня за это. Теперь я понял главное.
Он шагнул в центр стойбища и щедрым жестом, словно сеятель бросает семена, разбросал пригоршню золота прямо в пыль у ног старейшин племени. Глаза сородичей загорелись алчным блеском. Таурены хватали монеты, воины смотрели на сундук с благоговейным трепетом.
— Берите, — прошептал Мракорог, и его зелёные глаза зловеще сверкнули из-под косматой чёлки. — Берите всё. Ведь богатства — это цепи. Я хочу, чтобы вы были свободны, а золото — это единственная свобода в этом мире.
Он раздавал дар щедро и безвозмездно. Никто не замечал, как при падении монет на землю, трава под ними начинала увядать и чернеть, а в воздухе разносился сладковатый запах тлена. Никто не замечал, что его зелёные глаза вспыхивали всё ярче каждый раз, когда какой-нибудь таурен принимал монету. Зелёный туман за его спиной разрастался, окутывая стойбище плотным смрадным коконом.
Когда последняя пригоршня была роздана, Мракорог закрыл пустой сундук и тяжело опустил его на землю.
— Дар принят, — тихо сказал он. — Теперь вы все — мои должники. Я щедро дал вам жизнь, золото и защиту. Но даже щедрость имеет цену.
Из стойбища послышался ропот, но один из воинов-тауренов, схватившийся за свой тотемный посох, вдруг замер. Его рука не слушалась его. Чёткая синяя вязь, похожая на ту, что светилась на доспехах Мракорога, проявилась на его запястье, словно татуировка сделки.
— Твоя душа, твой посох и твой страх теперь принадлежат моему сундуку, — безэмоционально произнёс Мракорог. — Думаешь, я ослаб, раздав золото? Нет. Когда золото лежит в сундуке — его охраняют стены. Когда я раздаю его — его охраняют ваши сердца и ваши жизни. Вы не владеете этим золотом. Вы — его стража. Теперь вы будете биться до смерти, чтобы защитить эти монеты, потому что они — ваша единственная надежда. И вы будете сражаться за меня. Всегда.
Зелёный туман за его спиной взметнулся до самого неба, поглощая солнечный свет. Стойбище погрузилось в гнетущий, изумрудный полумрак. Теперь они не были свободным племенем. Они были его армией, прикованной к нему не цепями, а блеском пожертвованного золота. И они сами молили его об этом.
Уходя прочь, в сторону пустошей, Мракорог улыбнулся. В прошлом он запирал сокровища в холодной пещере и мёрз в одиночестве, пока его же соплеменники не ограбили его. Теперь же каждый из этих тауренов спозаранку будет выходить искать для него новые богатства, пополняя его сундук, чтобы потом снова получить от него горсть монет и радостно нести эту монету в свой шатёр, даже не подозревая, что они уже давно не свободные дети Мулгора. Они — марионетки, которыми он щедро делится золотом, ибо Мракорог понял главное: богатство нужно не хранить, а раздавать. Ведь тот, кто даёт, владеет душой того, кто берёт.
